на вы

Тра-та-та...долину снов(воспоминания о М.Спине)

Щекина
«Тра-та-та..долину снов» или  про дитературную учебу

…Реакция  Сопина  на окружающее всегда переворачивала всякие привычные представления. Однажды на шумном сборище поэтовом, где не поймешь, чего больше - водки или собственного величия, Сопин сидел, очень мало пил и вслушивался в дерзкие молодые речи. Вошел некто... и ну поливать всех помоями. Я не стану  его называть, он знает - почему, сильный литератор, а вот  спился, пошел бродяжить... В числе других  и  Сопину досталось под пьяную  лавочку... Я уже готова была вцепиться в горло пришельцу, как вдруг Сопин подошел к ругателю, положил ему руку на плечо и тихо спросил: “Что с тобой, дружок, тебе плохо?"  И тот сник. Сделался  тих под маленькой жесткой сопинской ладонью. Потом  Сопин сказал: "Когда кто-то на тебя  едет танком, не бойся за  себя, но за  него.  На других лезут от безвыходности. Все зло идет наружу изнутри."

Когда я  в 1988 году  появилась на лито с легкой  руки Ольги Смирновой-Кузнецовой,  Сопин там  уже был. Но он был так краток в  высказываниях, что я не успевала. пристать к  разговору. Я просто кожей  чувствовала  его присутствие, боясь раскрыть рот.
Шутки у него обычно были  довольно  зловещие, а про наших поэтов и прозаиков он всегда говорил прочуствованно, никого не  ругал. На  обсуждении стихов и рассказов  Нины Бахтиной, которую всяко-разно и хвалили, и осуждали, он заметил: «Судя  по стихам, на этого  человека можно положиться... Есть силой  автора  созданный мир, и мир этот постоянно борется с  миром  реальным. В этом  заключено противоречие».
На первом обсуждении Миши  Жаравина: «Влияние профессии на творчество и обратно, какая связь?  Никакой... Важно не  само  бытописательство  а то, какие  из этого  вытекают обобщения... Длина  стиха. Чем  длиннее  стих,  тем  опаснее. И дело не в  длине, а в целостности. Надо все подать в  монолите. А у  Жаравина пока  материал  управляет автором, а не  наоборот... Я старая  взбесившаяся  крыса, у  меня в доме  ни шиша, и в государстве ни шиша...(«сопинское  озверение», решили  мы  тогда, а то бывает  еще «жаравинское»).
У Сопина была способность проникать в чужое слово, вылущивать из него генеральную  идею.
Удивительно точным показалось мне высказывание Сопина:  "Как мы  привыкли требовать от всех СВОЕ, как  забываем о значительности  другого человека, - с  грустью заметил он, - коновалы мы, товарищи..." Вообще  многие  фразы, которые были услышаны  от Сопина, становились  летучими. Я цитировала их потом на своих выступлениях. И не только я.
Уже в 1990 году я пыталась читать людям свои первые стихи, посвященные Сопину. Таким образом я хотела осмыслить человека, с  которым столкнулась. То есть литерратурная  технология  была  как у него, толчком  было желание  понять…
Позднее отдельные стихотворения переливались одно в другое и  образовали  «Горькую  поэму». А тогда  у  меня были отдельные кусочки, а также песни на стихи Сопина. Сопин  очень  редко читал  свои  стихи на  заседаниях, но  если  это  происходило, то все  цепенели. Наступал настоящий паралич: ни слова  сказать, ни шевельнуться не  могли. Это были «стихи насмерть». По словам Кузнецовой, он читал очень напористо, а я пела их слишком мягко.

Конечно, я показывала Сопину все  свои литературные опыты. В рассказе "Колбасная  эпопея" его  привлекла  фраза «Вон, сучки завкомовские бегут, только  чем они  свою колбасу заработали, каким  местом?..» Я тогда не понимала, что его привлекли не эти  бедные  женщины, а те, кто заставил  их  быть заложниками еды, те, кто придумал  талоны… В «Капкане для  амура» он пристал к выражению – «у Киры  был любовник, которого посадили». Десять раз повторил эту фразу. Я так  удивилась, ведь тогда я не  знала, что  это для  него значит, не  знала, что  пережил он  сам, когда  «его посадили».
Рассказ «Аллергия» он прямо-таки вынуждал меня писать, сто раз напоминал: "Так  когда ты напишешь про эту  беднягу, которую драли насухую?" А я долго не писала, не могла  же я  ему  признаться, что боюсь, как бы  на меня  родственники не окрысились. Этот  рассказ потом на  семинаре  вызвал поток хулы, но я не расстраивалась: Сопину  же понравилось. Помню, что Михаил Николаевич  всегда  интересовался,  входил в  детали, «горел» рассказом в  процессе написания, а после, когда  дискутировать было уже  не о чем, терял  интерес. Рассказ про  Дамиана, например, он  вертел так и эдак, развивал версии, как-то копал  вглубь, хотел уйти от плоского повествования, и чтобы пошли аналогии героя и рассказчика. Позже рассказ  действительно "поехал", не я его расширяла, он сам рос, это Сопину не нравилось. Он часто повторял, что вот, мол, опять материал потащил за  собой автора, а не  наоборот.
Сопин сказал: “Ты порешь по-черному. Ты не должна смущаться низостью того, что ты изображаешь. Все, что ты успеешь сказать между кастрюлями, корытом и детскими воплями- есть документ времени”. Cтихи Сопина заставили меня очень сурово относиться к тому, что я пишу. Выделываться перед человеком, который прошел все круги ада, как-то неудобно. Кухню творчества надо изучать у Сопина на кухне, где он, свистя прокуренными легкими, сыплет папиросный пепел и веселые матюги, рифмует “пальца-яйца” и из всего “странного” выкидывает букву “т”.
Одобрение никогда мне не высказывал, в смысле - не хвалил.
Но его интерес уже был похвалой  для  меня. А однажды он прочитал черновик рассказа  «Инверсия» и сказал: «Светло как-то,  благостно стало на  душе». С рассказом «Зима в зеленых травах» - я так ничего и не поняла, что он хотел сделать. Это мелкая тема о ненависти между человеком и кошкой, и вот, чтобы кошке Зиме сохранить жизнь, увезли ее в далекую деревню... Бытовой такой рассказ, попытка написать о человеке без любовных шашней, а Сопин, читая, все крякал, а потом потребовал, чтоб я в конце написала «долой президента». Я подумала, что он опять издевается и обиделась. А он – «эх ты»...Он  считал  меня  мелкой, несерьезной.

Что  касается  стихов, тут он  был гораздо  жестче!
Он переставлял  мои строчки, начало и  конец  менял  местами, а мне  было жалко, переделывать  не  умела. До  того  срастаешься  со своими сочиненными словами, прямо ужас.
В 1991 году Сопины дали мне  денег на мою  книжку  («получили  деньги за  мальчика»), а я выпустила коллективный сборник прозы Волковой, Жаравина и  Щекиной под заголовком «Перекресток любви и печали», заголовок  тоже придумал Сопин. Это  была  наша первая  книжка, и ею мы обязаны  Михаилу Николаевичу Сопину. Он - крестный.
Потом в 1992 мне предложили  в  том же КИИСе книжку стихов сделать. Захотелось Сопина спросить, да чтоб он помог отобрать, а мы  были в ссоре, и я не могла никак через свою  обиду переступить. Он позвонил, я сразу пошла напролом: «А что, стоит мне стихи печатать?» На грубый вопрос получила грубый ответ: «Выкинь их в нужник». Меня ошпарило: «Что же вы раньше не сказали?» -«Я сказал, что работать надо». – «А зачем работать, если ничего нет, если бесполезно?» - кричала я. – «Работать надо, говорю».
А как работать? Он отбирал два-три стиха из дюжины, да и то только затем, чтобы «начать работать», из целого стиха соглашался с двумя  строчками, серьезно, за три года  знакомства отметил две строчки.  Никогда не смотрел на содержание, например, если даже ему посвящено, нет, он смотрел только на  адекватность  изложения.
«Знаешь, как ты пишешь? - говорил он. - "С неба  свесилась  веревка, кто-то свесил там ее. А в окно вползает ловко волосатое зверье!» Немотивированное начало и непонятное, скачками, развитие! Нужна  мысль, которая  бы  все объединила, связала весь стих в одно предложение. А так все разваливается. Есть, конечно, просветы, есть сильные моменты, догадки, за которыми напряжение, энергетика  чувств. Именно это и печалит. Потому что несделанность, оттого непонятность. Энергетика взрывается там, где не надо,  давит автора, волочет за  собой...» Я  начинала  читать:
«Мы прошли  долину  снов,
Отступала ночь печали,
Ветры зависти  качали
Нас от кроны до основ».
«Смотрите, деревья - это мы, - разбирало меня, - дальше понятно, что такое листья строк ...» - «Не объясняй! - отмахивался он. - Редактору  ты ничего не объяснишь, все уже на бумаге  должно быть. А если начинаешь объяснять - последнее  дело. Один поэт  пишет  книгу про рапид, потом  долго храпит, объясняет, что такое рапид, а потом приходится  отдельно писать книгу, чтобы объяснить все».  – «А про то, что мы прошли долину  снов?»- «А ты  сразу обратись: "милый  мой, долину  снов»,..- «Да  скучно это «милый мой», банально, надоело». -  «Ну, если надоело, так и говори –«долбоеб, долину снов...» Я засмеялась.
на вы

О романе "Долгое возвращение домой" Петера Хантке

Роман начи нается с того что как лиргерой  рассммативает землю Настлькоподроно расстриает.что уже не знаешь. это человеческо око  смотри или божье око. Он так смтри что ратвореояется в прдмиете изучения.Так  знмлю описывать – жить за пределами  наших возможностей.
«В последние годы – с тех пор как он стал жить почти что всегда один – у него появилась потребность в том, чтобы ясно чувствовать то место, где он находится в данный момент: осознавать расстояния, точно знать угол наклона, более или менее представлять себе материал и состав слоев грунта, на котором он сейчас находится, – хотя бы на глубине нескольких метров, – и вообще быть в состоянии сделать соответствующие расчеты и провести границы, с тем чтобы создать себе пространства в виде «чистых форм, существующих на бумаге», с помощью которых он все же мог, пусть не надолго, собрать себя воедино и сделать неуязвимым.
Зоргеру была нужна природа, но не только как чистое, природное пространство, он мог довольствоваться, например, и тем, что обнаруживал в каком-нибудь большом городе едва уловимый, пусть даже закрытый асфальтом бугорок или впадинку, мягкие перепады булыжной мостовой, втоптанные в землю за века фундаменты церквей или каменные ступеньки; ему довольно было, что он мог представить себе, как он, забравшись на самый верх какого-нибудь высотного здания, казавшегося еще недавно таким чужим, устремляется вертикально вниз, к самому основанию, и, предаваясь таким вот снам наяву, проследить, скажем, за линией гранитного цоколя, – так появлялись ориентация и жизненно необходимое пространство для дыхания (и тем самым уверенность в себе), одно вытекало из другого.
У него была способность (впрочем, не постоянная, а спорадическая и случайная, хотя эта случайность обусловливалась характером его профессиональной деятельности, которая в некотором смысле сообщала ей постоянство) при необходимости призывать себе на помощь пространства мира, в которые ему доводилось вживаться по роду занятий, или просто так для собственного развлечения и развлечения других процитировать их – явив со всеми их ограничениями, параметрами света и ветра, показателями широты и долготы, положением небесного тела – в виде неизменно мирных, принадлежащих всем и никому картин событий, которые еще предстоит только выдумать».
 О его прошлом ничего не  изветно. Он посто Зоргер. Где-то середине романа вдруг имя- Валентин Зоргер. Он ученый. Изучает землю. Живет в доме с всокой крышей.Унег  есть не менее странныйприятель. Лоуфер. Есть женщина –идианка без имени. Конечно. Зачем ей имя.
 Повортный моментромана  – получение псьма.врезультате которогонадо уехать – совршенно вскользь.
ЖизньЗоргера проходит внепрерывной  работе мысли, иэто описано  та подрбно что  итателю трудно разглядеть общее.Зоргер сотрит на землю и вообще на природу не как  ученый. А как человек. На жешину.И он совершенно счастив видетьэти речные брега, мклоны.леса песни.Читпательнастолько  в это огружен что когда надо еехаь , смысл  пропадаенапрочь. Хантке похож на некотрыхнемецкихписателей   своей тяяжелой  мманрой письма. Можно сравнитьс Трмасом Манном.Фкйхтвагером. Но врезультате  возникает ощущение не только тяжести, но и цнности этоо гтекста. Понимаешь что это груда минерлов, среди которыъ естьочень дроценные  и не очень. Но погружаться тянет.


О природе  писаил многие псатели. Толстой, Тургннев,Паустовский. Бианки, Астафьев, Джек Лондон. Ноникто не псал о ней так равнодущно ив том же всремя  чувственно, подробно,  даже  старастно.Так как  восринимал ее Зргер, мог воспрнимать вечный отшельник. стрнник, а это же был  ученый и годской человек. Каккже он мог  стать таким  вездесущим, таким пникающим сюду. Словно …бог. И да. Тема  веры  вознимает в его мыслях очень настойчиво.
«После первого разочарования от природы, которая всякий раз сперва спешила поманить своей соблазнительной доступностью, а потом стремительно ускользала, Зоргеру приходилось, чтобы не пропасть, со всею энергией углубляться в нее. Он должен был воспринимать весь окружающий мир в самой его мельчайшей форме – будь то трещинка на камне, изменяющаяся окраска ила, песок, прибившийся к растению, – и воспринимать серьезно, как воспринимают все серьезно дети, для того чтобы он, ни с кем и ни с чем не связанный, ни за что другое нигде не отвечающий, мог бы хоть как-то держаться, неважно для кого; и иногда ему даже это удавалось, правда при этом ему всегда приходилось яростно преодолевать самого себя.
А для кого ему нужно было держаться? Зоргер отдавал себе отчет в том, что все его научные занятия есть не что иное, как религия: только работа делала его способным устанавливать связи, только тогда он чувствовал готовность к выбору, в двояком смысле – он мог выбирать и его могли выбрать. Кто? Это не имело значения, важно, что он мог быть избранным.
Изучение образа земли, которому он отдавался не фанатично, но настолько истово, что постепенно к нему приходило ощущение и собственного образа, эта работа, помогая ему отмежеваться от Великой Бесформенности с ее опасными капризами и настроениями, и в самом деле до сих пор спасала его душу».
При вскх переживаиях сомнениях Зргер продолжаетидти по своей  загадочной дороге. Это не химера, это настящий человек, иужчина, с его смнениями и стастями. И празиетельно, слуайный  человек ему говорит мудрейшее напутстие
«Собеседник:
– Рад был с тобою встретиться, дружище. Не ешь много рыбы. Счастливо оставаться. Будь осторожным. Радуйся самому себе. И доброго тебе пути».
на вы

Десятидворки


В интернете подобное понятие обозначает только территорию, плщадь. Но когда я училась в Эртильской школе № 2, то понятие было другим. Демятидворки по школным представлениям -это было движение, подобное тимуровскому. Группа учеников собиралась и шла в гости к заранее обозначенный дом, и туда же слушателями приглашались соседи по улице. Это был концерт, перед котрым обязательно шла политинформация.Важные события в старне и междунардном положении. Старшим группы  бычно прсылали класного руководителя.Но у нас была классным химичка Мочалова Мрия Николаевна, она была горбатой, стенялась, потому вместо нее ходили либо пионервожатые, лбо молодые учитл, например геграфичка Филастникова. Я тоже стеснялась, у меня были очки с заклеенным стеклом. На выступлени я очки снимала, и и голова немного кружилась.Это было в 6 или 7 классе.


Я помню, в политинформации было много космоса. Заглянула в 1966 год. Действительно, покорение уосмоса: 22 феараля запускается спутник «Космос-110» с собаками Ветерок и Уголек на борту. 1 марта советская автоматическая межпланетная станция «Венера-3» впервые в мире достигла поверхности планеты Венеры. 31 Марта - с космодрома Байконур осуществлён пуск ракеты-носителя «Молния», которая вывела на траекторию полёта к Луне советскую автоматическую межпланетную станцию Луна-10. Перед нами сидели и щурились бабушки. В читых платочках. Такое ощкщущение, что в деоевню пршли, а это же был районный центр, Эриль.


В те года шла война в Афганистане. Но об этом гворить запрещалось. Зато говорили про Междунардные пакты по правам человека. Наша страна под властью Брежнева выглядела мирной и несущей мир. Гооврить про это мне всегда было стыдно. Ну были же телевизор, радио.Гооврили что за мы за мир, но ракеты на Кубе в Афганистане напряженность…


После п олитинформации ставили концерт художественной самоеятельности. В нем читали стихи из школьнй прграммы, так как больше ничего не знали.Я только в старших класках начала читать книжки не по школьной программе, узнавала Анчпрова. Возененского. Глными были те. кто могли втроем или вдвоем спеть песню про партизан или «Мама, чао» Помню, пели: «Голова обвязана, кровь на рукаве, след кровавый стелется по сырой траве».Как при этом горели щеки. А по радио уже пела Эдита Пьеха. Во дворе на Садовой можно было петь из «Человека-амфибии» : «Эй моряк! Ты слишком долго плавал…Я тебя успела позабыть!» А на десятидворках толко патриотическое. Уже тогда в моей жизни была культура официальная и неофициальная… Пеня «В ну-ка песню нам пропой веселый ветер» из фильма «Дети капитана Гранты» считалась хорошей, ее тоже пели. Десятидворки всегда заставляли волноваться. Но я знала что «это надо для людей» и шла.Были случаи, когда девочка согласилась выступать, но на месте терялась , за спины пряталась.За не другие выходили.

Одежда на нас была –школьная форма.Хорошо если усевали бант капроновый завязать. Однажды на улице была грязь и сапоги реиновые пришлось снять. Я пела в чулках. А один чулок был с дыркой. Такой кошмар…. Но зрители никогда не уходили. Вегда оглушительно хлопали. Даже иногда чай предлагали.

на вы

"Хоба" тебе говорит (цитаты)

"У нас в школе был коридор из учебного корпуса в столовую. Не знаю, как там строили школу, но что-то явно прошляпили. Коридор вёл из раздевалки первого здания, как узкая труба, потом после поворота налево короткий коридор и ещё один сворот направо опять в длинную трубу до конца здания. Вот короткий полутемный коридор самое страшное место. Там в обоих концах стояло по человеку, они следили, чтоб никто не подошел, пока в коротком коридоре шла расправа. Тебя могли избить, убить, не говоря уж про шмон, то есть тотальный обыск, до трусов, до снимания кроссовок. Ты мог вообще исчезнуть. В коротком коридоре то и дело появлялись лужи крови. Одному нельзя было там ходить, только оравой. Все понимали, даже обходить пытались по улице, хотя и холодно. Как объяснить замотанным родителям, которые вообще далеки, они такое даже представить не могут. Только и знают: «Ты уроки сделал?»

"Один пацан в нашей школе повесился. Никто не знает почему. А я его понимаю. Не знал лично, даже не видел, но понимаю. Слишком много такого, что даже родителям не расскажешь".
на вы

Ее волнует

Хочу тебе написать, но никак не получается поэтому и пишу в txt, все-таки шрифт крупнее. Уже ни пса не  вижу. А почему  тебе? А потому что  ты понимаешь все, что  меня волнует. Будто  заранее я  вижу  усмешку  твою и слышу фразу "А вы не  умеете отказывать!" Видимо, сборник "Почему Анчаров?"  который я  сегодня сдала на  сайт, последний. Не могу дальше его  делать  без постоянной помощи, да. Чего  уж  мне  позориться, надо остановиться. Новенькая из научных  сотрудников, боюсь, ненадежная, сама в сборник ничего не написала. Как же я доверю ей  выпуск? Даже  на чтениях была эпизодически. Не дорого ей  ничего. Мой ученик-отличник. Которого баюкала четыре года,  бросил  слепую  свою училку, окунув ее перед  всеми в дерьмо, ну, а  что делать. Значит я  того  заслуживаю. Сейчас  он начал набор в  студию на новый сезон, но я не  вникаю. Я отчетливо вижу -  все исказил до неузнаваемости, извратил саму  идею добычи таланта из  глубины  человека.  Да потому, что работает по шаблонам, и не слышит живую душу. Но я-то, вот она - я, которая  пыталась  услышать  эту загадочную  русскую душу - тоже ни с  чем осталась. Где  эти таланты, обнаруженные  мной? Ко мне тут пришла недавно редактор Университетского вестника, просила.чтоб я  ей дала интервью про нашу звезду.  И я, конечно же, дала, и плюс написала еще  статейку о ней же, ранней  звездочке, и ее  становлении, статейка  у меня  повешена на Прозе Ру.
Но сама-то я не  удостоена внимания  редакторши, ей нужно было  только  звезду. А я, типа, навоз, который удобрил почву. Ну, прости, ты не признаешь таких формулировок, ты меня жалкой не считаешь, спасибо и за это.
На  днях вдова  поэта обратилась ко мне с просьбой - напечатать ее рассказ. Представь? Ты в курсе, что она давно слепа и разбирать ее размашистые каракули на четырнадцати  листах  мне не улыбалось никак. Да и я-то не лучше со  своим  txt. Вот так  собрались две слепых что-то писать! Но она стала говорить. что  ее  волнует, очень волнует эта тема, что она хочет обсуждения  узким  кругом, помоги,  дескать. У ее  сына не сложилась семья, ей больно. Ведь он  ужасно добрый, отдает все  деньги. Но им он неинтересен.  Только материальное ждут. Она держалась за подоконник, смотрела в окно, ничего там не  видя, маленькая, седенькая, уйдя головой в  плечи, в перекошенном костюмчике. Не видит же, когда одевается.... И я согласилась.
В рукописи был хаос. Мой муж и  друг, видя эти бесконечные попытки-не пытки расшифровать смысл, посоветовал  начитать на  голосовой  блокнот. Потом озвучить вовдове  и поправить. Конечно, набирать пальцами я бы  никак не смогла. Это  месяц  надо. Даже в  микрофон я говорила необычно сдавленным голосом, с сильными остановками. Ничего не могла  разобрать,  честно.
Но я начитала. Текст оказался  обрывистый, канцелярский  и бездушный. Ничего он не передавал. Ни как это ее  волнует, ни как это больно и  ей, и всем,  кто переживал такие  ситуации. Но дело даже  не в ситуации. Текст был невнятный.

Потом я три часа ей  читала черновик по телефону и она поправляла. Нпример, меня очень смущало, что   ни один персонаж не прорисован лицом и характером.
- Вставьте куда-нибудь пару штришков. Чтоб  было  понятно, кто откуда взялдся и какие они, чтоб их  представить было  можно! - просила  я.
- Это не  надо, это все написано в  первой  части.
- Но я-то не  читала  первую  часть. И  другие, кто не читал  первую часть, тоже ни фига не  поймут!
- В той  книжке, для  которой  ты  мне лодку на обложку  искала, там много очерков. Там и есть первая  часть!
- Это давно было. Где  же я  теперь этот макет найду?
- Но там все  понятно.
- А вот здесь –«У нее были черные косы, как  в молодости у сына». Не у  сына  разве ксы  были?
- Да нет. У  меня в молодости, и сын  это помнит.
- Значит, косы  повторились?!
- Повторились во внучке  через много лет, я про это и говорю.
Я пока исправляла, почти поняла.
- А я подумала…
- Вот и  читай  первую  часть. То , что на листочках - это  ведь окончание.
- А вот тут -  «не сдавать овощи в потребкооперацию»…
- Ой, да, старорежимное  слово. Давай  напишем «заготовители»…
Да, эти люди  была  ей как ножом по  сердцу. Потому что отвергли сына ее,  не полюбили как  человека, а  деньги брали. Во мне билось  сочувствие, но в тексте об этом  можно было  только догадываться. Но не могла бедная  женщина  увидеть этот  текст. Она,  перемогаясь, позволила  мне самой править…
«Побудь редактором, ты все  же  пишущий  человек»

Вечером  вдова позвонила и  захотела вернуться к  оригиналу. Но как? Уже все  исправлено.  и кому велено - отправлено. Я расстроилась, просила ее прийти и забрать то, что  есть, чтобы покончить в  этой  историей. Я ведь прервала работу  над  Анчаровским  сборником, над  сборником  Жаравина, бросила  свои  рассказы. Тем  более  стихи, три дня торопилась и много часов говорила по телефону, не  знаю,  в  какие  деньги  это  выльется. Она велела  мне отдать кому-то за деньги. Но кому? Моя родная корректорша  сейчас правит мои тексты, а я  что, буду ее разубеждать?
Она пришла к  нам домой, с палочкой, но как  ветер метнулась,  села на  кухне. И  произнесла : 
- Хочу  сказать речь. Оба,  идите  сюда.
И мы  с  мужем как школяры  встали  перед ней. И она  читала нам мораль о развале  семьи. О том,  что развал  семье – это развал госудрства.  Что  этот процесс взаимозисиим. Она забыла, с кем она говорит? Что я ее одна пожалела, а она  меня отчитала, что я не вьехала в тему. Я там не разобрала  несколько  слов,  вместо «гастроли» прочла «гастроном». Ее  это обидело, конечно.
"Я не хочу, чтоб ты  обижалась. На правду" - сказала она. Но я  молча ушла, путась в свой длинной песрой юбке. вытирая нос колнчиком фартука. А мужу  было  неловко уходить, и он все  выслушал. И  сказал, что  это тема  во  все  мире понятна, многие  великие писатели писали об  этом. И в «Анне карениной», и «Анатолмии одного развода», и «Давай  поженимся» и  даже с прямым указанием "Учимся наслаждаться  странием от разлуки», это вроде  Гавальда… И он приложит  усилия, чтобы обсуждение темы состоялось там-то и там-то.
Ужас, как  я  любила этого поэта.. И ради его памяти я шла на все.Столько  лет была ее  соратником. Изучала его творчество на своих кржках. Цитировала. Книжку в  типографии  допечатывала. Рефераты  писала. Конкурсы проводила. Но  воспоминание не помогало,это было выше моих  сил, слушать  этот бред. А муж терпеливо стоял и слушал. И  седая прядь  упала  ему на лоб, но он не поправлял ее. Говорил. что  о людям об том надо говорить. О том, что волнует . Мне  хотелось подбежать к нему  испросить – а  что,  у меня  разве не было горечи и  боли? Или  меня  волнуют  только  мелкие проблемы? Но не всякий  же  раз идти, обсуждать  семейные  проблемы в литературном общетстве! Особенно если отсутствует  такой повод, как литературный  текст.
И я не они, то  есть я не тот  узкий  круг, от которого она  ждет одобрения.. И у  меня  возникли сомнения в своей адекватности. Здесь просится  точка.А ее ставитьрано.так как  как   пока незнаю финала с обсуждением. И когда узнаю, то поставлю точку самую настоящую.
на вы

Когда ты приходишь 2(о сборнике 2003 года) Архивное

КНИГА - ЗАСЛУГА  РЕДАКТОРА
Дорогие литераторы и любители изящносй  словестности.
Я не знаю что вы делаете  здесь, на этой  тусовке, где  всякое серьезное дело  превращается в игру. Я не стороннник трибунных  речей но  сегодня  должна официально  со всей  горячностью заявить: нет и нет  серой литературе. К  которой и относится Г. Щекина
Она пригласила меня сюда и  сегодня, а  сама как  видите  отсутсвует. Ей  всегда  есть дело до  чужих книжек .а как поработать со  своей – не  хочет. Типа  я  написала. А вы  разбирайтесь. Нет! Вы объясните  что хотели этим сказать. И какая былап  сверхзадача.

Но я  человек  обязательный. Я должна  выступить и  уйти, у меня  еще  сегодня  три выступления – на совете  ветеранов, на  совете коллекционеров и в  детском  саду. Я  куда прихожу, для тех и  читаю: к  ветеранам  иду –про  ветеранов  читаю, к  коллеционерам  иду – про  коллекицонеров  читаю, к  художникам – все про художников.К  детям – про детей. Таким образом  я  стала  гораздо  ближе  к народу  чем  Г. Щекина. То что она говорят написала  стих про картины Птюхина – это же  мое  влияние.
Пора представиться: меня  зовут Тамара  Александровна Сизова. Неужели вы обо мне не слышали? Я знакома с  Ниной Груздевой и Ольгой Фокиной. Вам достаточно?
Я учу  детей, а поскольку  поэты как  детей, то заодно  и  поэтов. Я с  удовольствием покажу  вам  где  Раки (по созвездию)  зимуют. А к ним относится не только  Г. Щекина!

Как педагог я хочу  резко указать на то, что опусы  Галины  Александровны имеют  антивоспитательное  значение. Знаете  мы  должны хотя бы иногда  сеять разумное  доброе  вечное, а что  сеет она? Это к  вам, к  вам относится. Уважаемая  Ольга  Александровна. Вы приглашаете таких  людей  к детям, а вы не боитесь, что это для  детей  вред?!

На страницах  свеой  поэтической  книжки автор  встречается с неночующей  дома девушкой или  женщиной(стр 18). Нет бы осудить пободные  фокусы,  так она ее  еще и  чаем поит. Прямо руками разведешь.
Разлагающий  смысл имеет и стих «Схожу  за  пивом» (стр 6) Пролистайте еще  пару страниц и вы  столкнетесь  вообще с  бомжами!( стр 8 и стр 22), которые как бы мочатся.  Вы  скажете – правда  жизни? Может быть. Но это не значит  что мы  должны описывать всякие  антисоциальные  элементы. Вся  эта жизненная грязь должна в  наших стихах  переходить в  духовную  чистоту. Так  и только так  должна  работать преобразующая  сила искусства.

И  уж  совсем  вопиющий  факт -  иллюстрации  к  сборнику  принадлежат перу Марины Осиевой  как  известно  убийцы  известного вологодского  художника. Зачем ? Чттобы  лишний раз прославить это имя? Да  что-то и сомнительно, чтобы  Осиева  дала  ей разрешение на это. Г Щекина как обычно ни у кого разрешения не спрашивает  Я знаю миного таких  фактов, например Ольга  Бороздина  чуть не  подала в  суд на Г. Щекину за  ипользование своего рисунка.

Редактор Архипов потрудился  хорошо. Из каких-то обрывков  сделал   что-то приличное, похоже на  книгу.Теперь вопрос к  редактору: зачем  же вы поместили в сборник  стихи  без  рифмы ( они там  в  конце). Ну ладно бы   белый  стих, это русская  классическая традиция, но эта  зараза костромского  разлива нам  коренным  вологжагам  вовсе не к  чему…Ответьте  пожалуйста….
А  вы  уважаемаое   областное радио, тоже  хороши,  и по радио  такую  ерунду  передаете.Я собираюсь на работу, а из динамика  слышу Г. Щекину – «пускай  получишь поцелуев  ворох, а  мой один зато утонешь в нем».Ну  и что , вы  думаете,  у  слушателей от этого  настрой на работу  будет? Да  как  раз наоборот, мысли потекут не  туда… Погодите  я еще обращусь к  вашему начальнику  господину  Сыроежкину…Нет  чтобы о  судьбах России  поговорить.Все какие-то личные заморочки, адюльтер, понимаете ли… Шире надо смотреть.
Поэтому  предлагаю не открыть,  а  закрыть книгу  Щекиной и оглянуться по сторонам. Жизнь гораздо  лучше  чем  обрисована здесь.
И  что за  название  скажите на милость?  Я –то думаю – кто там  к ней все прихдит, оказывается – весна, зима  лето осень. Честно говоря, неоригинально.

Т. Сизова
на вы

Когда ты приходишь (сборник стихов 2003 года) Архивное

ЗА ЧТО ХРИЗАНТЕМЫ?
(Репортаж с презентации книги Г. Щекиной «Когда ты приходишь»)
Трудно представить  более необычную презентацию  книги, чем  презентация  стихотворного  сборника  «Когда  ты  приходишь» Г. Щекиной. Событие  это недавно произошло в городском  Дворце культуры. Собравшиеся там  любители  изящной  словесности так и не дождались  виновницу торжества. Вместо нее  вечер  вела критик Тамара  Сизова, известная  своим отрицательным отношением к творчеству  Щекиной. Впервые она открыто  выступила  как  критик на страницах вологодского  альманаха  «Стрекоза». В  докладе   Сизовой прозвучало глубокое  сомнение в состоятельности  этой публикации. Поэт Антон Черный  возмутился – раз нет  автора, так и может, нет и  текстов? На что поэт  Валерий Архипов возразил, указав на книгу. Он, возражая  Т.Сизовой, отметил оригинальность  и эмоциональность нерифмованных  стихов:
«Смотри же, как любовь стареет - руки,
в рукав прокравшись, не дрожат от страсти.
Подаренный цветок  попал в гербарий,
а горло мне уже не перехватит
от якобы «последней» сигареты.
Ах, здесь не курят... Ты бежишь к перилам
где  листопад за плечи обнимает
Те взгляды, что летят за дальний столик
не кажутся кощунством и разлука
необходима, чтобы наконец-то
тебя увидеть издали -  ты против?»
Действительно, заслуга  редактора Архипова в деле  выпуска этой  книги  несомненна. Он разбил  весь  пласт стихов на  четыре раздела по временам  года, дав  толкование заголовку –«когда  ты приходишь…зима», «когда  ты приходишь…весна». Другое толкование  дала педагог Ольга  Евстафиева, директор центра «Единство». «Ведь эту  книжку, -  сказала она с  улыбкой, -  писала  прежде  всего  женщина. Поэтому надо читать - «Когда ты приходишь…любовь»:
«Когда ты приходишь, ища во мне тихую гавань,
Забыться у теплой и старой такой батареи,
То воском плывет оскорбленности стылая лава,
И чай закипает, и руки родные согреет.
Когда ты приходишь, то я заикаюсь и плачу.
Свою неполетность и плоскую суть отвергая,
Когда ты приходишь – то это нисколько не значит,
Что я прощена и что будет забыта другая».
На презентации пристутствовала  группа  школьников, в том  числе  Диана  Савкова, сказавшая короткую, но трогательную речь в  защиту  автора.
Самым  успешным оказалось под занавес выступление журналисток Елены  Волковой и Ольги Кузнецовой – они сочинили смешную  пародию под названием  «Ноябрьский романс» в противовес книжке, полной  любви и печали.
Немало огрехов  нашла  в новой  книжке  строгая ревнительница  русского  языка Галина  Макарова, однако  некоторые  стихи одобрила  безусловно. В конце выступления она  вручила  Сизовой  цветы для  Щекиной, сказав  так:
«За  ваше горенье, за  выплеск  эмоций,
За  плаванье в  море житейском  без  лоций,
За  верность священную выбранной  теме –
Мои хризантемы»

Тамара  Сизова
на вы

Бетонная набережная

Да, народ  возвущается  бетонной набережной, даже  митинг сегодня  провели. под  проливным  дождем. и муж  пошел. и даже был не против  чтоб я пошла(а мы  давно никуда не  ходим  вместе). но я осталась. Петя который уехал, тже говорил что надо ходить. Чтобы  показать им све несогласие! Но я не вню митингам. я  думаю, это просто пошуметь и все.Власть кк  никого не  слушала. так и небудет, а реьбенку можно навредить. Но  емли чемтно, то у  мпеня нет  позиции. Меня  почему-то внует. соберем  мы  лито или нет, ведб  мы  много лет  не проводиди лито летом. А тут  проводим.Я  пожмаю печами - набережные - без  меня. Я  буду читать на  лито про ежиков. Волкова когда-то писала по Сомову. А я  пшу  про ежиков.
"История   ежика"
Что ж ты, ежик, такой  дурной?! Почему  у тебя все падает из  лап?! Почему так  медленно  тащишь свое  тельце?! А ежик говорит: «Да отстаньте  все! Хочу  умереть».
Ну-ну... Видимо, у него  морально-этические искания.
И вот заболел ежик. Да  так резко. Только в пятницу он, деловито  сопя,  вел  урок  в библиотеке, выступал в актовом  зале библиотеки (я  тебе  покажу  актовый  зал) на  юбилее  архива. А тут,  глядь,  свалился и бредит.
Врач  ничем не помог.
Температура,  кашель и всяческие  конвульсии,  лекарства,  страдания... А тут как  раз  к  дочке  ежика  муж приехал. Бывший.
Ну...они и давай сообща воспитывать малого своего ребенка: внушать ему всякое полезное, пока он  он не разорался до невозможности. И орал он этак час. Ежик  сначала  дергался у  себя в норке, в поту метался  туда-сюда, а потом  как  выскочит из нее, как  запищит: «Прекратите!  Я не  могу  это слышать!  Ужас! Ребенок и  так нервный, а вы  его совсем доведете! Его  скоро в церкви отчитывать надо будет!»
Ежику больному  казалось,  что он кричит  это громко, но  окружающие-то видели только сморщенную  мордочку,  помятые  иголки и какое-то сипение из  угла...
Ежик опять  свалился в норку и дал волю  рыданиям. А  поскольку он и так  был  больной, его состояние не улучшилось, напротив, он  совсем не спал ночь.
Ежик  очень  слабонервный и не может терпеть  воплей  ежикова  внука...Совсем чокнулся ежик – подумали  все.

А сегодня ежик  (на пятый  день своей  хвори) совсем было выбился из  сил. Удалось  ему поспать  только  два с половиной  часа,  да и то  с  грелкой и сидя.
Но  утром  ежик  все-таки  взял  себя в  руки и сходил в  банкомат, и в лавку. Гордясь  собой, он просеменил к  своей норе, решив,  что хотя голова и кружится,  пора варить  суп.
В  это время все  убежали на  работу.
Только  дочка и  внук  ежика мирно  сидели за  завтраком. Ладно.
Через минуту к ежику подошла разгневанная дочка и  спросила, как посмел  ежик  положить мусор в пакет с  дорогим  чаем.
Ежик  глянул – да!  Так   есть!  Не заметил сослепу.
Он  стал  суетливо перекладывать остатки  чая в чашку, но  внук  закричал  что  это его  чашка, и все равно, бесполезно.
Ежик  все  уронил, все пакетики,  чашки и  малодушно побежал  рыдать...
Так прошло  еще  два  часа драгоценного  утреннего времени.
Работать – никак...
Ежик теперь не  сможет  закончить к пятнице  обещанный  доклад. Он так расстроился, что все послал. Сам виноват. Ходит как росомаха: за  все задевает, обо все ударяется.
Тут  можно только одно   сказать:  ежик, выйди  уже  из  тумана. Таблетки  пей. И вообще...
Но на  нем  уже третий  день нет  лица...
Ежик попросил прощения за  свое  свинство, но его не простили".
***
"Ежиковы  игры
Ежиха в  очочках дописала  доклад и отправила его в столицу. Теперь уж можно было и свои ежиковы истории вспомнить. Только собрадовась она, уселась. черновички лапками разворошила, орешки в хрустящем пакете приберегла к случаю. Как вдруг – бах! - Случились каникулы у  маленьких  ежат. И ежонок прибежал к  ежихе и сел ей  на голову. «Играть! - крикнул он. – Хочу играть». Ежиха осторожно стащила его оттуда и сказала:
-Но моя голова для этого не годится. Она сломается.
- Ерунда, – бодро ответил  ежик. - А это что? Орешки давай  сюда.
Съел тут же орешки,  понятно. Обед не захотел. Ну,чего там,  котлетки – это скучно.
- А чего они такие черные? Они земляные?
- Нет,  ежик. Они из печенки.  Нежные и ароматные.
- Нет, они из земли. Играть  давай.
Ежиха  достала гладильную доску оперла ее одним концом о диван. Получился  мостик. Ежик взбегал по нему на диван и спрыгивал.
- Теперь ты!
Ежиха забежала один раз, слезла и  запыхалась. Пот покрыл ее  мордочку, очочки запотели. Упала на табурет и давай  обмахиваться.
- Руки вверх! – веселился ежик и обстреливал игрушечными стрелами.
Стрелы  попадали в  лоб и в  очки.
- Можно я  посплю?
- Не спи, не  спи. Я  полицейский, а ты  преступник.
- А  что я  сделала?
- Придумай.
-Наверно, я  банк  ограбила?
-Да! Иди в тюрьму.
Ежиха оглянуться на успела, а  уж ее лапки привязаны к ручкам  кресла  веревками.
Мобильный телефон ежихин надрывался  трелями в соседней норке, но как  встать, войти? Не встать. Не подойти.
-Мне  надо телефон, ежик.
-Да не надо  тебе ничего. Сиди  в ттюрьме.
Ежиха сидела, а ежик смотрел телевизор. И  заснула.
Потом он пришел и сказал:
-Сделай  чай.
Ежиха, тря  глазки, поковыляла на кухню. Бормоча – так нельзя с бабушкой  играть. Ты,  мол,  злой  ежик!
- Ну, так убей  меня.
Ежиха потерла очочки. Поставила сковородку с омлетом и чай. Посмотрела на ежика с его русым ежиком, на поолосатую футболку. И как он впился глазенками в  телелевизор с роботами.  И поняла, что не может даже погладить его лапкой по загривку".
Только  сейчас  заметила. что у  меня  то  ежик. то ежиха. Так  нельзя. надо  что-то одно.


Сестра  сейчас пзвонила и сказала, что  прочитала  "Несвадебный марш".Это был  удар. Никто из моих  близкий  не стал  его читать.А она сказала -  такая концентрация текста. что  просто останавливаещься  чтобы передохнуть. Я конечно стала  ее просить, чтоб написала  письмо, потому что мало  мне,  мало этого после  такого романа...Ноу сестры  умирающие  деды, они все  время стонут,  где там  писать.... Я  все понимаю...